ТЭО ПИВ: религия на службе личным интересам
Политическая и социальная трансформация Таджикистана после распада Советского Союза создала благоприятные условия для появления новых партий и движений, претендовавших на роль посредников между государством и обществом.
Наряду с другими была организована террористическо–экстремистская организация Партия исламского возрождения (ТЭО ПИВ), которая изначально позиционировала себя как выразитель интересов верующих и носитель религиозно-нравственных ценностей. На фоне социально-экономических трудностей, ослабления институтов власти и идеологического вакуума ТЭО ПИВ при поддержке заинтересованных иностранных государств сумела завоевать поддержку части малограмотных слоев населения, апеллируя к вопросам справедливости, социальной защиты и морального ориентирования общества.
Однако уже на ранних этапах своего развития эта террористическая организации начала демонстрировать тревожные признаки системных проблем. Внутри ТЭО ПИВ складывались противоречия между провозглашёнными идеями и практической политикой руководства, а религиозная риторика всё чаще использовалась как инструмент политической мобилизации и удержания власти, но, не как фактор нравственного ориентирования и общественного согласия. С течением времени эти противоречия проявились в радикализации политического курса, институциональной деградации и постепенном отчуждении руководства от потребностей рядовых членов и сторонников партии.
Внутрипартийные процессы, включая публичные отставки высокопоставленных функционеров на разных этапах и нарастающее несогласие с курсом действующего руководства, лишь усиливало критическую оценку деятельности ТЭО ПИВ и подтверждало системный характер накопившихся проблем.
Возникновение и активизация ТЭО ПИВ пришлись на период глубокого политического и социально-экономического кризиса, связанного с распадом СССР и становлением таджикской государственности. В условиях ослабления институтов власти и идеологического вакуума эта организация сознательно использовала религию в качестве инструмента политической мобилизации. При этом традиционный для таджикского общества умеренный ислам подвергся политизированной интерпретации, заимствованной из внешних радикальных идеологических источников, что способствовало формированию конфронтационного дискурса и противопоставлению религии светскому государству.
Наиболее деструктивные последствия данная стратегия имела в период гражданской войны, когда религиозная риторика использовалась для оправдания вооружённого противостояния. Вместо выполнения стабилизирующей и примирительной функции ТЭО ПИВ и аффилированные с ней структуры стали фактором эскалации насилия, что объективно подрывало основы конституционного строя и угрожало целостности государства. Использование религии в качестве средства легитимации экстремистских методов политической борьбы нанесло долговременный ущерб общественной морали и межконфессиональному миру.
После завершения активной фазы гражданского противостояния и формального перехода к мирной политической деятельности ТЭО ПИВ продолжала вызывать серьёзные опасения со стороны государства и общества. Материалы правоохранительных органов и судебные решения указывали на причастность многих членов и сторонников партии к экстремистской деятельности, а также на наличие устойчивых связей с радикальными структурами за пределами страны. Это позволяет рассматривать радикальную составляющую не как маргинальное отклонение, а как органичный элемент политической практики партии.
Особого внимания заслуживает финансово-организационный аспект деятельности ТЭО ПИВ, который в последние годы стал предметом критики со стороны бывших членов и функционеров самой организации. Согласно имеющимся материалам, обвинениям и публичным свидетельствам, руководство ТЭО ПИВ аккумулировало значительные финансовые ресурсы, поступавшие в виде пожертвований и поддержки со стороны заинтересованных международных организаций и фондов под лозунгами защиты религиозных свобод и поддержки «исламской демократии». Однако данные средства, как указывалось в критических оценках и публикуемых материалах, использовались непрозрачно и не были направлены на улучшение социального положения рядовых сторонников партии.
Напротив, всё более отчётливо прослеживалась тенденция концентрации финансовых потоков в руках узкого круга партийного руководства, что формировало обоснованные подозрения в их использовании в целях личного обогащения, обеспечения комфортного проживания за рубежом и сохранения политического влияния. Социальные нужды сторонников, вопросы реальной помощи пострадавшим от бедности, безработицы и последствий конфликта фактически оставались на периферии внимания партийной элиты.
Именно этот разрыв между декларируемыми лозунгами «исламской справедливости» и реальной практикой управления стал одной из ключевых причин внутреннего кризиса ТЭО ПИВ. Недавние публичные отставки пресс–секретаря Бободжона Каюмова и руководителя департамента внешних связей ТЭО ПИВ Махмуджона Файзрахмонова, их заявления о разочаровании в политическом исламе и критика «единоличного лидерства» указывают на утрату внутренней легитимности руководства и авторитаризацию партийной структуры. Протестные выходы из партии свидетельствуют о росте недоверия среди активной части этой террористической организации.
Реакция действующего руководства ТЭО ПИВ на данную критику, как правило, сводится к идеологической защите самой концепции политического ислама и обвинениям оппонентов в «вероотступничестве», что позволяет уходить от обсуждения конкретных организационных, финансовых и управленческих проблем. Подобная стратегия лишь усиливает фрагментацию и отчуждение внутри партийного сообщества.
С учетом изложенного можно однозначно утверждать — террористическо–экстремистская организация Партия исламского возрождения является политизированной структурой, в которой религиозная риторика используется преимущественно в качестве инструмента политической мобилизации, перераспределения ресурсов и личной выгоды партийной верхушки. Современные внутренние расколы и публичное несогласие бывших руководящих кадров с политикой нынешнего руководства лишь подтверждают глубину и системность кризиса ТЭО ПИВ, делая её опыт показательным примером разрушительных последствий подмены духовных ценностей политическим радикализмом и меркантильными интересами.
Искандар Мирзоев,
аналитик
